Работа с вынужденными переселенцами, участниками СВО и их семьями требует интегративного подхода, сочетающего методы кризисной психологии, травматерапии и семейной системной терапии. Основная задача — стабилизация состояния, восстановление чувства безопасности и интеграция травматического опыта.

1. Специфика работы с участниками боевых действий (УБД). Для ветеранов СВО характерны симптомы ПТСР, «моральная травма» (конфликт между действиями и личными ценностями) и трудности ресоциализации. Основные подходы: Когнитивно-процессинговая терапия (КПТ): работа с дисфункциональными убеждениями («мир опасен», «я плохой»). ДПДГ (EMDR): десенсибилизация и переработка движением глаз для снижения интенсивности воспоминаний. Экспозиционная терапия: постепенное «проживание» пугающих ситуаций в безопасной среде. Особенности консультирования: Важно избегать прямого давления. Психолог должен занимать позицию «равного», проявляя уважение к опыту клиента, не допуская оценочных суждений.

2. Особенности помощи вынужденным переселенцам. Здесь основной акцент делается на остром стрессовом расстройстве и потере социальной идентичности. Ключевые фокусы: Стабилизация: техники «заземления» (дыхательные упражнения, работа с телом) для возвращения в «здесь и сейчас».
Работа с утратой: помощь в прохождении этапов горевания (утрата дома, привычного уклада, близких). Социальная адаптация: поддержка в поиске ресурсов на новом месте, восстановление чувства контроля над своей жизнью. Принцип «здесь и сейчас»: на начальных этапах важно фокусироваться на текущих базовых потребностях и безопасности, а не на глубинной травме.

3. Работа с членами семей. Семьи часто сталкиваются с «вторичной травматизацией» и трудностями коммуникации при возвращении близкого.
Направления работы: Психообразование: объяснение семье природы ПТСР и того, как меняется психика человека после войны. Восстановление границ: помощь в выстраивании новых правил общения, где ветеран может нуждаться в тишине или уединении. Профилактика выгорания: поддержка супругов и детей, которые взяли на себя роль «опекунов».

4. Общие принципы кризисной психотерапии. Независимо от категории клиентов, работа строится по алгоритму: Безопасность (Safety): первый приоритет — исключение суицидального риска и создание безопасного терапевтического альянса. Стабилизация: обучение техникам саморегуляции (контроль панических атак, работа с гневом). Переработка: только после стабилизации возможен переход к проработке травматических воспоминаний.
Реинтеграция: поиск новых смыслов и целей в жизни.

Ключевые рекомендации для специалиста. Профилактика вторичной травматизации: обязательная супервизия и личная терапия для самого психолога.
Этика: соблюдение строгой конфиденциальности, так как доверие для данной категории клиентов является критически важным ресурсом. Мультидисциплинарность: при необходимости — перенаправление к психиатру для фармакологической поддержки (антидепрессанты, анксиолитики), если симптомы мешают ведению терапии. Данный подход позволяет перейти от состояния «выживания» к постепенному восстановлению качества жизни всех участников процесса.

Считаю, что психологию участников СВО можно и даже нужно выделить в особый раздел отрасли практической психологии. 4 года и миллионы участников боевых действий, включая членов их семей – достаточные цифры, чтобы этому уделить должное и качественное внимание будучи нам, психологам, так как все мы имеем психику, которой соответственно присущи и психологические проблемы, где особо уязвимой группой таких «проблем» сейчас тем более являются участники СВО.

Какие действия я бы начала предпринимать, как педагог-психолог, которые как я считаю, могли бы в том числе сделать меня компетентной в этой теме:
Чтение автобиографических военных книг и можно даже создание книжного клуба для обсуждения и обмена мнениями с другими психологами и просмотр военных фильмов. Таким образом можно собрать психологические портреты героев до и после войны, где выдвигаются гипотезы, что могло поспособствовать той или иной проблеме/травме. Считаю, что при такой насмотренности можно заиметь в арсенале гипотезы, с помощью которых можно быстрее и что не маловажно, деликатнее разобраться в той или иной проблеме/травме.

Следующее, это психологические тесты, опросники и тд «до» и «после» действий участников в зоне СВО, чтобы отследить насколько и как влияет нахождение на СВО на «то» или «иное». Здесь мы могли бы на перспективу, находить и понимать уязвимые места, чтобы просветить или укрепить как у вновь отбывающих участников, так и у отпускников те самые «болевые точки» уже разработанными просвещающими материалами, методиками, упражнениями и тд.

Таким образом, можно решить, что все уже придумано и достаточно просто кризисной психологии для работы с шаблонными расстройствами, проблемами, травмами и тд. Но все же не стоить отрицать, что у участников СВО и членов их семей все же другой оттенок того же страха смерти, тревоги, неопределенности и тд. Пока СВО имеет место быть в нашей жизни - имеет место и исследования и нащупываний ее со стороны психологии.

СВЕТЛАНА ЛУКЬЯНОВА

Отредактировано Светлана Лукьянова (20.04.2026 17:54:39)

Когда речь заходит о боевых действиях, чаще всего внимание уделяется внешним аспектам стратегии, технике, результатам. Однако, на мой взгляд, не менее важно понимать, какие последствия это имеет для психического состояния человека. Эти последствия нередко оказываются длительными и затрагивают не только самого участника СВО, но и его семью.

Я считаю, что психологическая помощь участникам СВО и их семьям должна носить системный и длительный характер, а не ограничиваться разовыми мерами.
Во-первых, участие в боевых действиях связано с сильным стрессом, который не проходит бесследно. Даже при внешнем благополучии у человека могут сохраняться тревожность, нарушения сна, повышенная раздражительность. Как мне кажется, без своевременной поддержки такие состояния могут закрепляться и со временем перерастать в более серьёзные психологические проблемы.
Поэтому важно, чтобы помощь оказывалась не только после возвращения, но и в процессе адаптации к мирной жизни. Во-вторых, значительную нагрузку испытывают и члены семьи. Им приходится справляться с переживаниями за близкого человека, а затем с изменениями в его поведении и эмоциональном состоянии. На мой взгляд, в таких случаях важна не только индивидуальная, но и семейная психологическая помощь, так как она способствует восстановлению нормального взаимодействия и снижению напряжения в семье.

Иногда можно встретить мнение, что человек должен самостоятельно справляться с подобными трудностями. Я не совсем согласна с этой позицией, поскольку игнорирование психологических проблем чаще приводит к их усилению, а не решению. В целом, как мне кажется, важно формировать более открытое отношение к психологической помощи и делать её доступной для тех, кто в ней нуждается. В заключение отмечу, что забота о психологическом состоянии участников СВО и их семей является важной частью их общей реабилитации и социальной адаптации

Психологическая помощь участникам СВО и членам их семей должна быть обязательной и системной, потому что война оставляет глубокие травмы, которые без профессионального вмешательства разрушают личности, семьи и общество.В современном мире участники специальной военной операции и их близкие сталкиваются с тяжелыми психологическими последствиями боевых действий. Психологическая помощь необходима, поскольку она позволяет преодолеть посттравматическое стрессовое расстройство и вернуть людей к полноценной жизни. Государство обязано сделать такую поддержку приоритетной, чтобы герои и их семьи обрели душевное равновесие.

Психологическая помощь эффективно восстанавливает психическое здоровье участников СВО и их семей. По данным министра здравоохранения Михаила Мурашко, с июня 2023 по февраль 2025 года более 80 тысяч человек обратились за психиатрической и психотерапевтической помощью. Исследования показывают, что 20% обратившихся в фонд «Защитники Отечества» диагностируют ПТСР, а без лечения риск расстройства у ветеранов достигает 14–20%. Эксперты, такие как руководитель Федерального координационного центра Ольга Ульянина, подчеркивают: своевременное вмешательствошательство предотвращает дезадаптацию и семейные кризисы. Представьте ветерана, который возвращается домой с травмой и без поддержки срывается на близких - помощь меняет эту ситуацию, восстанавливая связи. Приказ Министра обороны № 60 от 2017 года закрепляет медико-психологическую реабилитацию как норму, подтверждая этический долг государства. Таким образом, факты и законы доказывают: помощь спасает жизни и укрепляет общество.

Критики часто утверждают, что психологическая помощь участникам СВО не нужна, поскольку военные - сильные люди, а обращение за поддержкой равносильно слабости. Опросы Народного фронта подтверждают: 83% бойцов не пользуются такой помощью из-за стигмы и недоверия. Однако эта позиция опасна и ошибочна. Статистика Минздрава и экспертов доказывает, что игнорирование ПТСР приводит к алкоголизму, суицидальным мыслям и распаду семей, как отмечают психологи, работающие с ветеранами. Государственные программы и стандарты реабилитации Минтруда уже показывают: профессиональная помощь повышает адаптацию и снижает риски. Признавая стигму, мы видим, что она лишь усугубляет проблему, а не решает ее. Таким образом, опровержение контраргумента усиливает главный тезис: помощь - не слабость, а необходимость.

Итак, психологическая помощь участникам СВО и их семьям - это инвестиция в будущее страны. Общество должно активно преодолевать стигму и расширять программы поддержки. Только так мы обеспечим героям и их близким достойное возвращение к мирной жизни.

Выполнил:Чернышев Д. А. ZSППО31

Отредактировано Дмитрий (21.04.2026 17:15:07)